Рассказы Натальи Сухининой

Аватара пользователя
оля48
Модератор
Сообщения: 8881
Зарегистрирован: 11 фев 2015, 17:48
Пол: жен.
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Переживаю горе, хочу получить помощь

Рассказы Натальи Сухининой

Сообщение оля48 »

Истории Натальи Евгеньевны Сухининой всегда основаны на реальных событиях. «Конечно, не мне судить мои книжки, но для меня в них есть одно достоинство: там все правда», — говорит писательница в интервью порталу Православие.ру

Если понравится - можно выкладывать сюда иногда.


АНГЕЛА В ДОРОГУ.

Каждое утро к подъезду одного из московских домов, опираясь на палочку приходит пожилая женщина. Мария Федоровна. Она садится на стульчик, и начинается ее работа. Работа, за которую она не получает ни копейки денег.
Первой вышла из подъезда полная краснощекая Елена Михайловна. Она —
повар в детском саду, ей надо рано. Волосы у Елены Михайловны гладко
зачесаны, платье в крупных цветах, добродушие — через край.
— Кашеварка моя, птичка ранняя, — расплылась в улыбке Мария Федоровна , — зуб — то твой как – все терзает?
— Федоровна, да ведь я его вчера вырвала! Отпросилась пораньше у
заведующей. Веришь, как на свет народилась! Первую ночь спала как
убитая. Если бы не ты…
— Уж и потрепал он тебя. Ты даже с лица спала. А сейчас смотрю — моя
Лена как маков цвет. А платье… Новое или из сундуков?
— Из сундуков, — весело отозвалась соседка, — если бы не ты…
— Вот заладила, я тебе что ли зуб рвала?
— Да ты меня как малого ребенка уговаривала. Я как в кресло села, сразу
твой наказ вспомнила, Чтобы я все время повторяла: «Бог терпел и нам
велел». Врач за щипцы, а я про себя: «Бог терпел и нам велел. Помоги,
Господи!» И ни капельки не больно было. Ты все, ты…
— Не я — Бог! Ты же у Него помощи просила! И всегда проси, не только
насчет зубов.
— Побегу я, Федоровна!
— Ступай с Богом! Ангела тебе в дорогу! Пусть поможет тебе Господь в
трудах твоих, и чтобы каша не подгорела, и чтобы дети ее всю подъели, носики свои капризные не воротили. Иди, иди …
Только проводила, вышла Оксана. Справненькая, чистенькая, подтянутая.
Стюардесса. Вот и сейчас с большой дорожной сумкой. Смотрит на часы.
— Доброе утро, Мария Федоровна! Костик не подъезжал?
Костик — Оксанин поклонник. С машиной.
— Не видать …
— Ведь договаривались! Всегда он так, — Оксана принялась нервно
щелкать кнопками мобильника. Губы сжаты. Глаза зло сощурены. — Ты где?
Как не сможешь?! А предупредить мог? Не надо мне ничего объяснять. Не
надо! Можешь считать, что наш разговор последний.
На Оксане не было лица.
— Теперь опоздаю из-за этого.. козла.
Костик подводил Оксану часто. Мария Федоровна насмотрелась. Но если он
приезжал раньше, то звонил и тоже, как Оксана, ругался.
— Сколько я буду ждать! У меня что, других дел нет, кроме как под твоим
окном маячить?
Странные отношения. Все на попреках, на выяснениях — кто кому больше
должен. И как прилипли друг к другу. Ну и разбежались бы. Не
разбегаются.
Мария Федоровна не на шутку испугалась. Оксана — сплошная злость, а ей сейчас … в небо. А не дай Бог, что случится? И она в такой вот злобе и
на Божий суд! Да и так, разве можно в ропоте — то? Сколько пассажиров и
каждому улыбнуться надо, угодить. А она — комок нервов, вот беда — то.
Надо что — то делать…
— Оксаночка, деточка, успеешь. Вы молодые, в Бога не верите, а ведь если
нам с тобой сейчас помолиться, помощь — то сама подоспеет. Только
молиться надо с мирным сердцем, а ты вот — вот закипишь.
— Да он мне, Мария Федоровна, все нервы истрепал.
— А ты все равно с ним поласковей. Так бывает — встретились двое, а
толку нет . Чужие и все тут. Ну и зачем друг друга мучить?
— Опаздываю…
— Будешь молиться?
— Давайте попробуем, — Оксана иронично улыбнулась.
— А злоба при тебе?
— Да нет уже, вы все правильно сказали.
— Повторяй! Господи, помоги мне не опоздать на самолет и прости меня,
что злюсь на хорошего человека…
— Марья Федоровна! Нашли хорошего.
— Не рассуждай! Опоздаешь!
— Господи, помоги мне …- Оксана, будто делая одолжение, повторяла. А при
словах — злюсь на хорошего человека» рассмеялась.
— Что еще за смешки? — прикрикнула Мария Федоровна, — Давай сначала!
Едва успела Оксана закончить, из дома напротив вышел седой полный
мужчина и направился вразвалочку к машине, которая стояла совсем
недалеко от рабочего места Марии Федоровны. Она аж засветилась от
счастья. Мужчина всегда здоровался с ней, а она всегда его благословляла: «Ангела в дорогу! Поезжайте с Богом!».
Вот и сейчас. Мужчина одной рукой шарил по карману, искал ключи, другой
махнул Марии Федоровне.
— Милок! — взмолилась она. — Помоги, человек в аэропорт опаздывает.
Мужчина замялся.
— Господь тебе утешение пошлет за доброе дело!
Мужчина размяк.
— Да можно, в принципе, и подбросить…
Оксана, сама любовь, смотрела на Марию Федоровну с восхищением:
— Ну вы даете…
— Ты ерунду — то не пори. Тебе помощь послал Господь. Потому что —
помолилась! И запомни, там (она ткнула пальцев вверх) плохое настроение попридержи. Люди не виноваты, что ты в себе разобраться не можешь.
Это она нарочно так строго. Пусть подумает, полезно. И тут же громко,
торжественно, радостно:
— Ангела вам в дорогу! Поезжайте с Богом! Да благословит Господь труды
ваши и на земле, и в воздухе. Успеешь, Оксаночка, не волнуйся.
Уехали. И тут же Мария Федоровна едва успела перекрестить их вслед,
хлопнула дверь и из подъезда вышла высокая худая женщина. В руках —
яркий целлофановый пакет.
— Ну, заговорщица, здравствуй, — опередила она с приветствием Марию
Федоровну, — признавайся, твоих рук дело?
— Какое еще дело, Оля? — Мария Федоровна попробовала изобразить
удивление. Получилось плохо. Проболтался Васька. А ведь обещал: «Я, баб Маш, кремень, не бойся».
Васька курил. Втихаря от матери. Первое, что он делал, выходя из
подъезда, жадно затягивался. Хорошо знала Мария Федоровна, что увещевать
его бесполезно. И она пошла другим путем.
— Вась, мама у тебя не заболела ли? Что — то она последнее время мне не
нравится, бледная…
— Ругаться меньше надо, совсем замучила.
— Все ругаются. У тебя дети будут, тоже станешь ругаться.
Васька стоял перед Марией Федоровной с сигаретой. И ждал.
Сейчас начнет… А та, ну сама невинность:
— И чем она тебя кормит, не пойму, растешь как на дрожжах. Тебе сколько
сейчас?
— Пятнадцать. — буркнул Васька, но сигарету затушил. Сейчас начнет…
— Пятнадцать?! А я думала — к двадцати подбираешься. Уж больно
самостоятельный.
Ну, сейчас точно начнет. А она:
— Иди с Богом! Хорошего тебе дня! Пусть будет твой день сегодня не зря
прожит!
На следующее утро Васька к Марии Федоровне с обидой:
— Баб Маш, это вы сказали маме, что я курю?
— А ты разве куришь?- всплеснула руками.
— А то не видели,- буркнул Васька.
— Видела. Думала, так, попробовать решил, охоту сбить. Ты ведь
самостоятельный, на детские забавы время не тратишь. Но маме я ничего не
говорила. Она и без меня знает. Вижу, как мучается. С лица спала. Одной
сына поднимать легко ли.
— Баб Маш, — Васька преданно посмотрел в глаза Марии Федоровне, — ну что она меня все учит? Вот вы говорите — самостоятельный, а она — самый никудышный.
— Надо что-то делать. — серьезно и задумчиво произнесла она.
— Что?- напрягся Васька.
— Что-нибудь такое, чтобы она убедилась: и правда самостоятельный. Так…
Когда у нее день рождения?
— Через два месяца… Сорок стукнет.
— Подарок придумал?
— Откуда у меня деньги?
— Пока не про деньги речь. Скажи, о чем мама мечтает?
— О мясорубке электрической. Но она знаете сколько…
— Решено. Покупаем мясорубку.
— Баб Маш, вы что? На какие шиши?
— Слушай меня, самостоятельный, внимательно. Давай так. Ты каждый день будешь мне выплачивать стоимость пачки сигарет. Ведь мама тебе деньги на
обеды дает? Сколько не хватит — добавлю. И купим мы с тобой самую, как вы говорите, крутую мясорубку.
-Обалдеет…
— Ну и как она после этого скажет, что ты никудышный?
Все прошло блестяще. Васька потел, но копил. Мария Федоровна добавила из
«похоронных». Мясорубка до юбилея хранилась у нее. А вчера важный,
самостоятельный Василий, строгий и неулыбчивый, унес коробку с
мясорубкой — вручать. И — проболтался, самостоятельный…
А Ольга сияет. Давно такой не была. Даже голос помолодел. Прямо
колокольчик.
— Уж как и благодарить не знаю, тетя Маша. Я вам тут конфеток, к чаю.
Отказывалась, руками махала, но пришлось взять. В пакете, кроме коробки конфет, оказалась еще баночка кофе, пачка чая, зефир, два лимона.
Ольге очень хотелось поговорить с Марией Федоровной по душам, но
торопилась на работу.
— Приходите к нам вечерком. Я котлет на новой мясорубке накручу, посидим

— Ой, некогда. Оль, видишь, как белка в колесе кручусь.
— Сердце у вас, тетя Маша, большое. Кажется, ничего у вас внутри нет
кроме сердца. Во всю грудь — одно сердце.
— Печень еще есть, — буркнула шутливо. — и поджелудочная. Заболит — мало не покажется.
Она очень смущалась, когда ее хвалили. Вот уже несколько лет, как
обезножела, она добиралась сюда каждое утро, хоть часы по ней проверяй, в семь утра, садилась в своем закутке на колченогий стул, на газетку и — наступал у нее очередной рабочий день. Она желала людям добра, благословляла, крестила вслед. И очень радовалась. Ее работа была для нее утешением. Ведь мало кого благословляли в дорогу перед учебой,
работой, перед долгой отлучкой из дома. И она делала это вместо
замотанных жизнью матерей, вместо ни во что не верящих отцов, вместо
уставших от болезней и безденежья стариков. Не в пику им, упаси Боже, а
вместо них, просто потому, что хорошо понимала цену такого благословения. Нельзя без него — из дома. Нельзя без него — в жизнь.
***
Помолитесь со мной о моем любимом муже Максиме
Помолитесь, пожалуйста, о упокоении моей мамочки, р.Б. Валентины

Вернуться в «Изба-читальня»